И разрушенные сказки попросились в чьи-то сны
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:15 

designer fake
* * *

Я глупый.
Я не знаю, что ничего не знаю.
Все я знаю.
Я исполняю роль ёлочной игрушки.
Ты исполняешь роль ёлочной игрушки.
Но я не шарик.
(А может шарик. Блестящий.
Когда в него смотришься,
кажется, что у тебя большущий
нос)
Я мальчик у Тебя на елке.
Висит.
Я - буря. В стакане ситро.
Я для тебя - стакан.
И ты для меня - стакан.
И ты буря.
(Я знаю)
Потягиваем друг друга как ситро.
Почитываем друг друга в метро.
Не забудь вставить мне в зубы закладку.
(Не хочется развивать книжную тему)
Я знаю.
Да никто никому не нужен.
Я глупый.
Книжка раскраска.
Спичка - чиркнуть - не-об-что.
Раскрась меня, художница.
Чиркни меня о каблук.
А зачем?
Цок -цок.
Каблуки ушли.

Уходите, каблуки. Уходите от меня.
Уходите, руки-ноги, улетайте, голова.
Пусть останется только Она.
Но она мне не нужна.
Утоплю ее в липком газированном
напитке ситро.
И буря уймется.
Стакан разобьется.
Останется кубик морковного льда.
И кошелек с деньгами,
которые я на тебя потратил.
А деньги - это, вообще, зло:
Например, все беды Мастера
из романа "Мастер и Маргарита"
начались, если помните, с того,
что он выиграл в лотерею
какую-то невероятную сумму.

Иван Марковский

@музыка: Люди, попавшие в шторм

16:48 

Как-то странно

designer fake
не слишком люблю свои дневники
писать каждый раз хочется много, а чтоб вот написать - ничего
при этом сначала я чустно пишу, стараюсь, а потом вдруг раз - и ничего не хочется. И мыслей нет.

Вот не люблю московскую весну
не могу вспомнить именно это время
чтобы грязные сугробы выше меня и сухой асфальт
и не хочу забыть, как забыла все остальные свои весны.
странно. Но все раво уже хочется лужи и солнце

"уже скоро
уже скоро..."

22:27 

I know

designer fake
(просуществуй, о запись, дня три до следующего включения и злобного желания удалить все нафиг далеко и надолго -___-")


Спать-то как хочется
С самого утра до вечера, исключая редкие минуты после ледяной воды в лицо или особенного заинтересовавшего разговора в редакции (что, в последнее время, впрочем редкость) нет, мне все интересно, но вот... не хочется.
устала. Как-то все похоже раз на раз. Каждый раз об одном и том же. Правда же их волнует. Мне интересно, ноооо
Спааать
только об этом и думаю
И неделю странное чувство, что всем что-то от меня нужно: все кричат, просят, требуют, ругаются
а я стою и смотрю куда-то вперед и не понимаю, чего от меня хотят
даже не слушаю
тираду, про не поступить в институт из-за завала алгебры тоже пропустила частично мимо ушей (маленький урод, дааа)
да, я глупая
но не хочу ничего
Ни с кем не хочу ссориться больше.

только бы стало чуть теплее и небо посинее...

депрессивная запись

во что я превратилась?

нет, вы НЕ ХОТИТЕ этого читать.

@музыка: синяя лирика №3

15:37 

м-да

designer fake
Нормальные герои всегда идут в расход

@музыка: Нормальные герои

21:58 

Для порядочных...

designer fake
ну так же веселее х)




22:09 

designer fake


21:23 

designer fake
Странное ощущение
я вынесла его с собой
сегодня я счастливая весенняя не парюсь
а что я?
а я НИЧТО
просто весна пришла
Когда у тебя два дневника вдруг понимаешь, что не можешь себя разделить...
а еще я сегодня была влюблена в каждого чувака
и улыбалась
а они косились через плечо мне в книгу

21:29 

Т.Т)

designer fake
Надеюсь, это не куртка Перепа
Хотя пофиг
так прикольно прийти и увидеть такое)

22:13 

designer fake
Норштейн.. Живой Норштейн...

22:59 

Бунин

designer fake
ХОЛОДНАЯ ОСЕНЬ


В июне того года он гостил у нас в имении -- всегда
считался у нас своим человеком: покойный отец его был другом и
соседом моего отца. Пятнадцатого июня убили в Сараеве
Фердинанда. Утром шестнадцатого привезли с почты газеты. Отец
вышел из кабинета с московской вечерней газетой в руках в
столовую, где он, мама и я еще сидели за чайным столом, и
сказал:
-- Ну, друзья мои, война! В Сараеве убит австрийский
кронпринц. Это война!
На Петров день к нам съехалось много народу, -- были
именины отца, -- и за обедом он был объявлен моим женихом. Но
девятнадцатого июля Германия объявила России войну...
В сентябре он приехал к нам всего на сутки -- проститься
перед отъездом на фронт (все тогда думали, что война кончится
скоро, и свадьба наша была отложена до весны). И вот настал наш
прощальный вечер. После ужина подали, по обыкновению, самовар,
и, посмотрев на запотевшие от его пара окна, отец сказал:
-- Удивительно ранняя и холодная осень!
Мы в тот вечер сидели тихо, лишь изредка обменивались
незначительными словами, преувеличенно спокойными, скрывая свои
тайные мысли и чувства. С притворной простотой сказал отец и
про осень. Я подошла к балконной двери и протерла стекло
платком: в саду, на черном небе, ярко и остро сверкали чистые
ледяные звезды. Отец курил, откинувшись в кресло, рассеянно
глядя на висевшую над столом жаркую лампу, мама, в очках,
старательно зашивала под ее светом маленький шелковый мешочек,
-- мы знали какой, -- и это было и трогательно и жутко. Отец
спросил:
-- Так ты все-таки хочешь ехать утром, а не после
завтрака?
-- Да, если позволите, утром, -- ответил он. -- Очень
грустно, но я еще не совсем распорядился по дому.
Отец легонько вздохнул:
-- Ну, как хочешь, душа моя. Только в этом случае нам с
мамой пора спать, мы непременно хотим проводить тебя завтра...
Мама встала и перекрестила своего будущего сына, он
склонился к ее руке, потом к руке отца. Оставшись одни, мы еще
немного побыли в столовой, -- я вздумала раскладывать пасьянс,
-- он молча ходил из угла в угол, потом спросил:
-- Хочешь пройдемся немного?
На душе у меня делалось все тяжелее, я безразлично
отозвалась:
-- Хорошо...
Одеваясь в прихожей, он продолжал что-то думать, с милой
усмешкой вспомнил стихи Фета:
Какая холодная осень!
Надень свою шаль и капот...
-- Капота нет, -- сказала я. -- А как дальше?
-- Не помню. Кажется, так:
Смотри -- меж чернеющих сосен
Как будто пожар восстает...
-- Какой пожар?
-- Восход луны, конечно. Есть какая-то деревенская осенняя
прелесть в этих стихах. "Надень свою шаль и капот..." Времена
наших дедушек и бабушек... Ах, Боже мой, Боже мой!
-- Что ты?
-- Ничего, милый друг. Все-таки грустно. Грустно и хорошо.
Я очень, очень люблю тебя...
Одевшись, мы прошли через столовую на балкон, сошли в сад.
Сперва было так темно, что я держалась за его рукав. Потом
стали обозначаться в светлеющем небе черные сучья, осыпанные
минерально блестящими звездами. Он, приостановясь, обернулся к
дому:
-- Посмотри, как совсем особенно, по-осеннему светят окна
дома. Буду жив, вечно буду помнить этот вечер...
Я посмотрела, и он обнял меня в моей швейцарской накидке.
Я отвела от лица пуховый платок, слегка отклонила голову, чтобы
он поцеловал меня. Поцеловав, он посмотрел мне в лицо.
-- Как блестят глаза, -- сказал он. -- Тебе не холодно?
Воздух совсем зимний. Если меня убьют, ты все-таки не сразу
забудешь меня?
Я подумала: "А вдруг правда убьют? и неужели я все-таки
забуду его в какой-то срок -- ведь все в конце концов
забывается?" И поспешно ответила, испугавшись своей мысли:
-- Не говори так! Я не переживу твоей смерти!
Он, помолчав, медленно выговорил:
-- Ну что ж, если убьют, я буду ждать тебя там. Ты поживи,
порадуйся на свете, потом приходи ко мне.
Я горько заплакала...
Утром он уехал. Мама надела ему на шею тот роковой
мешочек, что зашивала вечером, -- в нем был золотой образок,
который носили на войне ее отец и дед, -- и мы все перекрестили
его с каким-то порывистым отчаянием. Глядя ему вслед, постояли
на крыльце в том отупении, которое всегда бывает, когда
проводишь кого-нибудь на долгую разлуку, чувствуя только
удивительную несовместность между нами и окружавшим нас
радостным, солнечным, сверкающим изморозью на траве утром.
Постояв, вошли в опустевший дом. Я пошла по комнатам, заложив
руки за спину, не зная, что теперь делать с собой и зарыдать ли
мне или запеть во весь голос...
Убили его -- какое странное слово! -- через месяц, в
Галиции. И вот прошло с тех пор целых тридцать лет. И многое,
многое пережито было за эти годы, кажущиеся такими долгими,
когда внимательно думаешь о них, перебираешь в памяти все то
волшебное, непонятное, непостижимое ни умом, ни сердцем, что
называется прошлым. Весной восемнадцатого года, когда ни отца,
ни матери уже не было в живых, я жила в Москве, в подвале у
торговки на Смоленском рынке, которая все издевалась надо мной:
"Ну, ваше сиятельство, как ваши обстоятельства?" Я тоже
занималась торговлей, продавала, как многие продавали тогда,
солдатам в папахах и расстегнутых шинелях кое-что из
оставшегося у меня, -- то какое-нибудь колечко, то крестик, то
меховой воротник, побитый молью, и вот тут, торгуя на углу
Арбата и рынка, встретила человека редкой, прекрасной души,
пожилого военного в отставке, за которого вскоре вышла замуж и
с которым уехала в апреле в Екатеринодар. Ехали мы туда с ним и
его племянником, мальчиком лет семнадцати, тоже пробиравшимся к
добровольцам, чуть не две недели, -- я бабой, в лаптях, он в
истертом казачьем зипуне, с отпущенной черной с проседью
бородой, -- и пробыли на Дону и на Кубани больше двух лет.
Зимой, в ураган, отплыли с несметной толпой прочих беженцев из
Новороссийска в Турцию, и на пути, в море, муж мой умер в тифу.
Близких у меня осталось после того на всем свете только трое:
племянник мужа, его молоденькая жена и их девочка, ребенок семи
месяцев. Но и племянник с женой уплыли через некоторое время в
Крым, к Врангелю, оставив ребенка на моих руках. Там они и
пропали без вести. А я еще долго жила в Константинополе,
зарабатывая на себя и на девочку очень тяжелым черным трудом.
Потом, как многие, где только не скиталась я с ней! Болгария,
Сербия, Чехия, Бельгия, Париж, Ницца... Девочка давно выросла,
осталась в Париже, стала совсем француженкой, очень миленькой и
совершенно равнодушной ко мне, служила в шоколадном магазине
возле Мадлэн, холеными ручками с серебряными ноготками
завертывала коробки в атласную бумагу и завязывала их золотыми
шнурочками; а я жила и все еще живу в Ницце чем Бог пошлет...
Была я в Ницце в первый раз в девятьсот двенадцатом году -- и
могла ли думать в те счастливые дни, чем некогда станет она для
меня!
Так и пережила я его смерть, опрометчиво сказав когда-то,
что я не переживу ее. Но, вспоминая все то, что я пережила с
тех пор, всегда спрашиваю себя: да, а что же все-таки было в
моей жизни? И отвечаю себе: только тот холодный осенний вечер.
Ужели он был когда-то? Все-таки был. И это все, что было в моей
жизни, -- остальное ненужный сон. И я верю, горячо верю: где-то
там он ждет меня -- с той же любовью и молодостью, как в тот
вечер. "Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне..."
Я пожила, порадовалась, теперь уже скоро приду.
3 мая 1944

13:35 

designer fake
Аллилуя
Я напишу этот пост, а его никто не увидит
никогда
не это ли счастье?)
мне нравится мой дизайн х)

13:39 

designer fake
Я заигралась
Теперь не знаю, что с этим сделать
Никто не хочет принимать облегченные правила, которые дают надежду моей совести быть более-менее чистой. А по полным играть не хочу уже я
Вчера было ощущение, что я возвращаюсь домой летом
Москва уже опушилась зеленью
осталось только зацвести.



Подарите мне белую сирень
ну пожалуйста -__-"

19:53 

designer fake
Знаете, а мне очень нравится, как мне Мотя поет на французском х)
И вообще я тут вдруг поняла, что люблю слушать голоса. Это даже интереснее, чем видеть текст на экране.
Впрочем, мне просто повезло с собеседниками х)
Ломка даже наступает, кажется О__о
вот это странно
а на улице весна.. тот самый, май, который я люблю
с цветущими яблонями, сиренью и барбарисом под окном (а вы знали, что барбарис цветет желтым? знали? я - нет, хотя живу с ним лет лесять точно)
вернее я раньше об этом не думала...
да я и сейчас не думаю.. просто такая весна будет раз в жизни
с девками, лодочкам, уточками и... и влюбленностью в каждого прохожего
и добрыми словами каждый вечер
я знаю, что это игра, но как же приятно..

21:10 

designer fake
писать. пока не удалили
а нечего
жизнь идет, такая странная, насыщенная, а писать нечего.
как-то так

02:38 

Увижу ли Бразилию до старости моей?

designer fake
Из Ливерпульской гавани
Всегда по четвергам,
Суда уходят в плаванье
К далеким берегам.
Плывут они в Бразилию,
Бразилию, Бразилию.
И я хочу в Бразилию -
К далеким берегам!
Только "Дон" и "Магдалина",
Только "Дон" и "Магдалина",
Только "Дон" и "Магдалина"
Ходят по морю туда.

16:01 

designer fake
Обновляй, обновляй страницу, девочка
вдруг что изменится и ты перестанешь быть неудачником
хотя вряд ли, девочка, ты уже его призрак

@музыка: Гагарин, я вас любила

19:05 

designer fake
День признаний в любви
кому-нибудь признаться?)

@музыка: Gogol Bordello - My Companjera

17:28 

designer fake
Поняла, что забыла, как вести дневник
просто не могу себе представить, как сяду, дотронусь до теплой, от работы ноутбука, клавиатуры и что-нибудь напишу. Наверное, в этой клавиатуре отразилось очень многое - часть моей жизни, моих мыслей, но все равно она мне не поможет ничего написать
чем меньше народу, тем острее чувствуешь себя одной. Странно. а я все пытаюсь, пытаюсь. Даже обидно как-то
особенно когда говоришь, а тебе, с улыбкой, в ответ, сарказмом "я даже не поняла, что ты сказала"
нет, к этому я привыкла - в принципе
но почему так обидно?
не хотят понимать? быть может. А жаль иногда
Даже мама
неимоверно, неимоверно
я сама ломаю стены и тут же выкапываю ров. хотя нет, ручеек
не переступают же
судьба, судьба
сумбур, пубубупубупу

Мои руки уже не коснутся колен
Ты кричишь по ночам? - Знаешь, жизнь - это плен
Ты просила сама, я напомню, изволь...
Я учусь причинять тебе боль (с)

интересно, свою жизненную позицию можно выразить только цитатами?
Если постараться, то вполне
и ничего от тебя не останется
а, может, и не было?

@музыка: А под маской бродят тени и рассказывают сказки

@настроение: когда в твоем горле крик.. рождается, чтобы заткнуться

23:42 

Ахматова?

designer fake
***
Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.

И от лености или со скуки
Все поверили, так и живут:
Ждут свиданий, боятся разлуки
И любовные песни поют.

Но иным открывается тайна,
И почиет на них тишина...
Я на это наткнулась случайно
И с тех пор все как будто больна.

@настроение: сонно-акмеистическое (акмеистское? хм О_о)

01:44 

designer fake
Не догрела чайник - чай не горячий
Вкусный. Любимый. С бергамотом. Правда, химическим, но это ничего, ничего. Так, наверное, даже вкуснее
Сегодня в первый раз подумала, что мечта - красит человека. На литературе. Сидели. Как всегда - в круг, чтобы видеть друг друга, для удобства диалога, общения, видимо. На деле же происходит разглядывание своих любимых одноклассников
чаще всего тех, что напротив.
И я вдруг поняла, что мечта, мысль - они же правда меняют лицо, сглаживают черты, делает немного младше, добрее
Может, я не права, но я помню, когда сама смотрела в пустоту и думала о чем-то, а не бродила между их лицами в поисках их мысли
а интересно, о чем они думают - другие люди?
особенно в метро.
Едешь, бывало, а на тебя смотрят (сквозь вернее, на то, что ты не видишь, где-то далеко от тебя, но - в тебе)
а ты сидишь и думаешь, что же в этой, чужой голове.
может, большой и вкусный торт дома, может, мечта об улитке (каюсь, бывало), может, теория эволюции. А что еще бывает? да чего только не бывает, а оттого и интересно.

Хочется в лапки себе
живого
человека
но не за тем, о чем вы подумали
а просто потому, что интересно
как он ведет себя
как держит ручку
как чешет нос
и поправляет шарфик
и, желательно, как улыбается
и тогда ничего не надо
потому что наблюдение -
уже открытие
(подражания. "каждый имеет право на верлибр" (с))

@музыка: Говорят, плохо быть сумасшедшим

Не шарик. А, может быть, шарик

главная